Архив/Научные труды/Статьи/Семантика кукольного театра
 

Семантика постройки кукольного театра

Опубл.:
1. Семантика архитектуры вертепного театра: (фрагменты доклада О. М. Фрейденберг, прочитанного в Академии материальной культуры 20 мая 1926 года) / [подг. текста], научн. аппарат Н. В. Брагинской // Декоративное искусство СССР. – 1978. – № 2. – С. 41–44;
2. Семантика постройки кукольного театра // Миф и театр / О. М. Фрейденберг; сост., научно-текст. подг., предисл. и примеч. Н. В. Брагинской. – М.: ГИТИС, 1988. – С. 13–35.
3. The Architectural Semantics of the Vertep Theater // Soviet Studies in Literature: a Journal of Translations. – 1990–1991. – Vol. 27, № 1 : Ol’ga Mikhailovna Freidenberg : [Selected Translations]. [Part I] / guest ed. N. Perlina. – P. 41–53

 

$nbsp;

Листы: 1   9   17   25  
XI

Так кто же эти куклы, если их театр так тожествен храму? И почему нижний ярус переживает верхний, Петрушка – Богородицу, а в быту преобладает кукла женская? И откуда взялась обсценность ситуаций и речитативов? На первый вопрос можно было бы ответить просто: кукла – это дублер человека, и роль ее – роль “подобия”1. Но понятие двойника принадлежит иному кругу понятий и более позднее. Кукла есть не дублер человека, но подлинное божество, как подлинное божество – протагонист и жрец; кукла “в натуральную величину” первоначальных религиозных служб относится к позднейшей маленькой марионетке, как храм к храмику. Величина здесь не играет ни роли упрощения, ни роли человеческой изобретательности. Но если это так и если кукла относится к такой архаике, то кто же это божество – женское или мужское, Marion или Петрушка? На это отвечает (помимо быта, сохранившего куклу как женщину) семантика архитектурная. Именно там, где мы встречаем местопребывание богов: в верхнем этаже театра и вертепа, на телеге, в заднем покое храмов, – именно там гинекониты в гомеровском доме, в древней христианской базилике, в еврейских молитвенных домах или женские покои в античных постройках. Телега – местопребывания женского божества2.
1 Марр Н. Я. Из переживаний до-исторического населения Европы, племенных или классовых в русской речи и топонимике. – Чебоксары, 1926, с. 5–6 о семантическом тожестве куклы-божества-неба-алтаря (культового трона-кресла-стула).
2 Телега – специальная принадлежность весталок при некоторых религиозных празднествах, Tac., Ann. XII 42; Liv., I 21,4. Ср. телегу с женским божеством на празднике, Tac., Germ. 40. На таинства Элевсиний женщины должны были отправляться на телегах, Aristoph., Pl. 1015 и Sch. ad loc. Женское божество Кармента связывалась с культом телеги, Plut., Qu. R. 56. См. монету с телегой, на которой находится храмик Артемиды с надписью “священная телега эфесян” (Head B. V. Catalogue of the Greek Coins of Ionia, ed. by P. S. Poole. – L., 1892, p. 82). Такие же факты сообщают: Ath., V 202 a sq.; Paus., VII 18,7; Ps.-Luc., De dea syr., 31. Огромна роль женской телеги в мифах и обрядах.
Если παστός у христиан – хранилище остатков евхаристического хлеба и вина (тела и крови божества), а в языческом храме – помещение бога, то в античном доме παστός означает комнату женщины. Самое имя куклы, якобы от Марион, деревянного изображения Мадонны, указывает на божество женское: кукла народных обрядов, страсти которой ежегодно воспроизводятся, называется у различных народов то Мара, то Марина, то Марана, то Морана1. Эпизод из жизни Марии семантически прикреплен к этому же имени. Дериваты одного понятия женщины – смерти – воды – неба, имена эти охватывают все пять видов кукольной драмы, дают ей исполнителей в лице кукол и объясняют ее идею. По линии женщины они раскрывают фаллическую сторону плодородия и связанную с нею обсценность, по линии смерти – хтонический характер культа кукол, по линии неба – воды – света роль кукол в обряде, процессиях и формах театра, кончая телегой и столом марионеток. Петрушка как божество мужское, модификация Диониса2 подвержен смерти и кончает тем, что смертью уносится3; но Марион – понятие более широкое, куда смерть входит только одной из “сторон”. И ее идеей обозначается идея всего кукольного театра: он – единственный театр, протагонистом которого является божество не мужское, а женское, и тем самым единственнее он сам, древнее и изумительней, чем обычный для нас театр, обычного типа, Диониса.
июнь 1926 г.

О. Фрейденберг
1 Смерть Морана у Морозова, o. c., с. 16. Мари-Мариамна “мать смерти” в южной Индии, Mâtris – разрушительные и питательные женские силы у индусов, Мара – демон смерти у буддистов, Мара как мор (кики-мора) у греков, немцев, славян, албанцев, ср. коварную любовницу Добрыни Марину (Windisch W. O. E. Mâra und Buddha. – Sächs. Akad. d. Wiss. Abhandlungen. – Leipz., Bd. 36, 1895; Чубинский П. П. Верования и суеверия. Загадки и пословицы. Колдовство. – Труды Этнограф. Стат. Экспедиции в Зап.-русск. край. – Спб, 1872, т. I, вып. I, с. 196; Сумцов Н. Ф. Былина о Добрыне и Марине и родственные им сказки о жене-волшебнице. – Этнографическое обозрение, М., 1892, кн. XIII–XIV и пр.).
2 Cornford, o. c., p. 147.
3 Алферов, o. c., с. 200.

Семантика кукольного театра
Стр. 5

По Галагану *
Листы: 1   9   17   25