Архив/Научные труды/Статьи/Система литературного сюжета 2
 

Система литературного сюжета

Машинопись конца 40-х гг.


Опубл.: Система литературного сюжета / О. М. Фрейденберг; подгот. текста Н. В. Брагинской // Монтаж: Литература. Искусство. Театр. Кино. – М.: Наука, 1988. – С. 216–237.


См. также: Брагинская Н. В. О работе О. М. Фрейденберг «Система литературного сюжета» // Тыняновский сборник. Вторые Тыняновские чтения. – Рига, 1986. – С. 272–283.

$nbsp;

Листы: 0   15   30   34
*

Система литературного сюжета


1

Созидание предшествует рождению. Фактор лежит вне факта.

Всякое naturata познается через naturans. Факт есть показатель готового результата: он важен только как средство его отбросить.

Факт зависит от фактора всецело. Фактор от факта – нисколько.

Причинностью называется качественная зависимость одного явления от другого без поруки взаимности. Опричинивающее явление остается в стороне от явления опричиненного, не зная ни преемственности, ни последовательности во времени: закон разрыва. Последовательность и преемственность – личные свойства вызванного явления: закон цепи.

Соотношением между фактом и его фактором называется постоянная величина, которая вызвана неподвижностью причинности.

В поисках статических соотношений – измерения поступательным ходом движения или изменениями во времени неприменимы.

Опытом называется освобождение от факта и проникновение к фактору.

Путь опытного освобождения от преемственности во времени – регрессия. Она игнорирует все временные приметы, проходя сквозь историзм до рождения и сквозь прокреатизм до фактора. Начальный момент зарождения и конечная фаза роста – для нее два без различных этапа одного и того же процесса формации.

Эволюционный метод изучает формацию факта. Генетический – природу фактора.

2

Креативностью называется способность одного и того же явления быть одновременно фактором и фактом. Когда фактор А выделяет факт В, то: 1) В зависит от А всегда; 2) А и В в основе тожественны; 3) А, взятый отдельно от В, не имеет к нему никакого отношения;
4) в этом свободном состоянии фактор А есть только факт выделившего его фактора А!

Отсюда – способность одного и того же явления рассматриваться как активное или пассивное, связанное или свободное.

Первое* состояние есть то, когда некоторый фактор создает какое-то новое явление путем передачи «себя же самого», т. е. своих свойств, в явления окружающие.

Состояние связанности, или пассивности, тогда у явления, когда оно лежит со всей суммой возможных свойств в лоне вызвавшего его фактора.

То, что обыкновенно считается фактором, есть на самом деле потенциал будущего явления, уже заключающий его в себе как себя самого, но еще замкнутым, единым и общным.

Факт – это вскрытое состояние данного явления в форме подвижной, многообразной и отличительной.

Отсюда: 1) фактор может рассматриваться как двоякое состояние известного явления: как активное, когда оно порождает, и как пассивное, когда оно взято вне созидания; 2) факт может рассматриваться как двоякое состояние того же явления – в форме пассивной – при созидаемости себя, и активной – при созданнасти.
Когда одно явление активно – в процессе выделения, – другое именно тогда пассивно; когда одно явление пассивно – в процессе покоя, – именно тогда другое активно.
Между фактором и фактом разница только в перемежении связанных и свободных состояний.

3

Каждое явление совершает кругооборот двух противоположных фаз,
которые и дают своим противоположением общность последовательного хода.

Этот кругооборот заключается в переходе факторов в факты и фактов, обратно, в новые факторы. Явление передвигается от предыдущего к последующему, входит в противоположное и в этом обратном направлении переправляется к дальнейшему.

Эти переходы в своей внутренней механике совершают те же самые процессы, что и во внешней. Они обусловлены тем же перемещением скрытий и единообразий в выявления и многообразия, покоя и общности – в движение и отличения.

Каждый такой переход представляет собой отдельный и законченный процесс растворимости формы, т. е. постепенного стремления как можно больше распространиться и выйти из состояния замкнутости и предела. Формальная связь между начальным состоянием и последующими слабеет, но не прекращается; наступает момент, когда начальная форма уже не обладает больше способностью изменяться; тогда она входит последней частью в начинающееся обратное явление, – и круговорот заканчивается. былого явления и его отличительности уже нет.

Эта смена проявляемостей, или жизненных реализаций, присуща всему органическому и неорганическому миру. Уильям Смит и великий Кювье были правы, когда в резко выраженном чувстве колорита являлись творцами неповторяемости и законченности эпох.

Взаимодействие* отдельных кругооборотов дает явлениям поступательность общего хода. Этот общий ход, рассматриваемый сам по себе, состоит из бесчисленного ряда внутренних процессов, в которых явления реализуются и исчезают, заменяясь безостановочно новыми.

То, что воспринимается как эволюция, есть только интерференция, взаимодействие между отдельными и вечно новыми явлениями, сво
ей встречей, поглощением или усилением, составляющими беспрерывность процесса общего.

При беспрерывности общего процесса свертывание и развертывание, конденсация и диссольвация дают обратные ходы, в которых явления поступательно обмениваются состояниями – и тем продвигаются вперед.

Эволюция мыслит такие движения прямолинейными, противореча всему процессу природы, дающей обратимость, противоположения, реакции и прочие виды волнообразной кривой.

Обратные направления в кривой – следствие прямого хода. В ней встречное отталкивает. Обратное продолжает.

4

Начало проявляемости лежит в отличительности, новизне и неповторяемости качеств одного цикла явлений.

Один какой-нибудь фактор, вызывая многообразие факта, ведет к ослаблению общности и обратно к накоплению особенностей. При переходе в новое явление, когда уже факт станет фактором, его материалом будут служить именно эти индивидуальные отличения, которые еще дальше передадутся в виде общего.

Неповторяющаяся особенность, заложенная в виде общего начала и ждущая дальнейших реализаций, называется для данного круга основой происхождения.

Все, сколько бы их ни было, явления данного круга – от перехода из фактора в факт и из факта снова в фактор – определяются только основой происхождения.

Выход из одного и того же фактора, или из начал одного и того же своеобразия, или из общего происхождения – наделяет все явления единым и общим качеством, отличительным и своеобразным в ряду прочих явлений.
Общее происхождение дает однородность основы для всех вышедших из него явлений.

Общее происхождение определяет различия между однородными явлениями как правильные соотношения между основой и ее состояниями.

Фактор и факт одного и того же цикла тожественны. Факт – это основа происхождения, закономерно изменяющая свои состояния в новых особенностях.

Какими бы многоликими ни были различия факта по отношен ию к одному фактору, все они однородны друг с другом и комплекс их – с генетической основой.

Всякие* соединения внутри одного цикла явлений происходят на основе общего происхождения.

Процессы обладают известной механикой только в том случае. когда имеется сумма нужных условий.

Действенность есть результат свойств.

Таким свойством, которое выделяет, распределяет и удерживает элементы данного явления так, а не иначе, является свойство генетической основы.

Отдельные единицы, «микры», складываются в совокупное целое только тогда, когда обособлена их отличительность и определена их однородность, – иначе когда уже существует дифференцированное происхождение. Атомы составляют тело, клетки – организм, тоны – гамму, мотивы – сюжет etc. на общей качественной основе, которая и есть основа происхождения. Соединение – процесс вторичный.

Природой данного явления называется природа его генезиса. Качества явления определяются его природой.

Нет ни одного свойства, которое не вызывалось бы природой Са
мого явления, и ни одного явления, которое не вызывалось бы его природой.

Ход тех или иных свойств направляется от генезиса явлений через эти же явления к явлениям, следующим по линии внутренних процессов.

5

Взаимодействие отдельных законченных явлений внутри себя с явлениями вокруг, а также взаимные соотношения частных процессов с направляющим их общим – составляет сущность мирового закона связности, или корреляции.

Постоянное пребывание группы одних и тех же сил в группе одного и того же их соотношения, сложнейше-регулированная связь частностей между собой и всей их системы с системой общей дают механику такой плотной связанности и такого непрерывающегося уравновешенья, которые воспринимались ХVI-ХVII веками как «железная конструкция мир» и Спинозой – как неподвижность цельности.

В мире нет ничего, что реяло бы оторванно и случайно; обособление резкой гранью явлений духовных от физических напоминает древнее обособление в одном и том же круговороте грубой венозной крови от духовной артериальной; мир физический или духовный, а равно и все мельчайшие проявления их подчинены двойной зависимости: соотношению между собой и соотношению с явлениями прочими. С чего ни начинать – научный результат должен быть одинаков.

Проверкой научных выводов всегда может служить совпадение или разногласие между данными от наблюдаемого явления и данными от явлений прочих, как ни были бы отличны друг от друга самые эти явления.

С* точки зрения закона связности все процессы креативности
представляют только следствия подвижного равновесия, которое соразмеряет постоянное с переменным в одних и тех же пределах общности происхождения или однородности явлений.
Однородность процессов – признак однородности явлений.
Показать происхождение какого-нибудь явления – это значит показать систему его связности.
Показать однородность среди хаоса явлений – это значит показать однородность его процессов.
Между понятиями «качества» и «процесса» как воспроизведения качества разница только в действии.

6
То, что мы называем обычно фактом, есть на самом деле частный процесс как действенное воспроизведение частного свойства.
С этой точки зрения весь ход «проявляемости», или «креативности», или «реализации сил», есть последовательная смена – становимости свойством, обращения свойства в действие и постепенного исчезновения свойства.
Каждая смена в своих противоположениях однородна.
Процесс растворимости формы внутри отдельного явления может поэтому рассматриваться как развертывание в действенность и в наибольшее выделение свойств.
Форма, строение, или объем, есть сжатое обобщение внутренних содержаний.
Явление получает те, а не иные формы в полном соответствии со своей внутренней природой. Морфологическая и генетическая точки зрения не противоречат друг другу.
Изучить формы данного явления – это значит вскрыть его проис
хождение и его свойства.
Как сжатое обобщение форма может мыслиться абстрактно и показательно наряду с количеством. Форма, по отношению к оформляемому ею явлению, есть то же, что и количество по отношению к определяемому им качеству.
Форма в научных исследованиях может считаться эквивалентом количества. То, что в явлениях физических есть количество, то в явлениях духовных есть форма.
Исследовать формально мысль или продукт ее – это значит их измерить.
Идти за построением мысли или продукта ее – это значит идти за их содержанием.
Разница между качеством и количеством, содержанием и формой, свойством и процессом – только вовне.
Все постоянное и все переменное – два состояния единой основы. Однородность – ее принцип, связность – механика.

7*
Сюжет есть сжатый конспект представления.
Как одна из форм, передающих представление, сюжет генетически однороден другим его формам: слову, образу, действенности etc.
Все модификации одного и того же представления тожественны. Между сюжетом, словом, образом и т. п. разницы в основе нет.
Данные, добытые при изучении одной из форм представления, совпадают с данными прочих форм; обязательности изучения всех их или одного для познания другого – нет.
Абсолютно сюжет существует уже тогда, когда существует представление, в какой бы форме оно ни выражалось.
Представление, лежащее в основе образа, или представление, лежащее в основе воспроизведения образа, в равной мере обладает одинаковым сюжетом. Данные культа, обряда, праздника, обычая и т. д. дают такой же материал для познания сюжета, как и для представления. Мнение, что эти данные должны быть исследованы прежде всего со стороны представлений, ошибочно.
Сюжет образа или сюжет воспроизведения образа, покоясь на общем представлении, тожественны. Между … и …1 нет никакой разницы, кроме словесной
Точность передачи основных представлений у обряда и его словес одинакова.
Словесный характер сюжета является качеством относительным. Абсолютным качеством, без которого существования сюжета нет, является присутствие в сюжете сжатого комплекса представлений. Его функцию несет сюжетная схема.
Сюжетной схемой, или основой, или остовом, называется упрощенное, сжатое, абстрактное построение представления, лежащее без изменения во всех модификациях одного и того же представления, во всех сюжетах общего генезиса и во всех разновидностях одного и того же сюжета.
Как только сюжет приобретает характер словесный, он выходит из недр скрытой образности представления в самостоятельную образность литературную. С этого момента он перестает быть фактом и становится фактором.
Литературным сюжетом называется словесное выражение образных представлений.

8
Как только сюжет обособляется в словесное бытие, его схема
1Дефект рукописи, возможно, пропущены слова legòmena и drémena – «изображенное словом» и «изображенное действием».
получает способность выделять из себя многообразие и конкретность, те самые, которые она концентрировала и обобщала в скрытом состоянии у представления.
Та* часть словесного сюжета, которая получается из распространения и конкретизации сюжетной схемы, составляет его мотив.
Сюжет черпает материал не извне, а изнутри. Мотивом называется материал сюжета, выделяемый его схемой из представления.
Распространение и конкретизация сюжетной схемы сказываются в выделении мотивом образности, которая передает эту схему в ряде обособленных, отожествленных с явлениями жизни подобий.
Отсюда:
а) Мотив есть образная интерпретация сюжетной схемы.
b) Мотивы не бывают абстрактны.
с) Образность мотивов, питающаяся явлениями жизни, не есть реальность.
d) То, что обычно принимается в сюжете за реальность, есть на самом деле метафора.
Каждый мотив имеет отдельное существование, обязанное общей сюжетной схеме.
Отсюда:
а) Вводные мотивы, сколько бы их ни было, тожественны.
b) Все мотивы находятся между собой в одном конструктивном строе, тожественном с основным строем сюжета.
В каждом сюжете находится только одна схема. В одной схеме может заключаться любое количество мотивов.
Инструментируя сюжетную схему образами, мотив из нее исходит и от нее не отрывается. Своей основой он может быть отведен к первоначальным представлениям и рассматриваться как их парафраза.
Случайных, не связанных с основой сюжета мотивов нет.
Как только мотив попадает в сферу новых, не заложенных в нем представлений, он подвергается переработке восприятия, наделяющей его новой трактовкой – этиологией.
Каждый мотив, встретившийся с комплексом новых представлений, этиологичен. Этиология есть конденсирующий мотивацию фокус, собирающий в себе всю ее образность и передающий в виде сомкнутых однообразий новому восприятию.
Этиологий может быть столько, сколько мотиваций. В свою очередь, они сами отводимы к немногим, вызвавшим их новым представлениям. Такие приемники мотивов могут быть религиозными этиологиями, моральными, географическими, племенными, хронологическими и т. д. В большинстве случаев они только психологические. Так называемые этиологические мотивы ничем не отличаются в своей сюжетной закономерности от мотивов, так не называемых. Они, по существу, именно не этиологичны в банальном смысле, потому что не изобретены умышленно или случайно.
В одинаковых группах одинаковых мотивов их этиологии бывают обычно одинаковы.

9*
Первоначальные представления, покоясь на основе геноморфизма, т. е. на единообразии небесного, земного и человеческого, суммировали собой обширный ряд различных понятий. Несколько – или много – разнородных явлений порождало только одно связующее представление.
То, что называется обычно параллелизмом, есть в генезисе общность.
Одно геноморфное представление относилось к целой группе отдельных понятий. Входя в сюжет, понятия эти сохраняли свой группо
вой характер, обобщенный единым представлением.
Способность сохранять групповое объединяющее значение и, рядом, разниматься на различные, связанные в корнях, части перешла от представления к сюжетной схеме, переданная еще дальше в мотив. Представление получило возможность «лучеиспускаться» в интерпретациях каждого из своих понятий.
Часть мотивов, распространявших сюжетную схему, относилась к одному жизненному явлению и орнаментировала его; другая часть занималась явлением другим, но тоже объединявшимся одним и тем же представлением; третья часть – третьим etc. В конце концов каждое едино-групповое представление выделяло абстрактную схему сюжета, но и ряд связок-мотивов, казавшихся впоследствии совершенно разнородными.
Интерпретации представления, выраженные различными связками мотивов, разнятся друг от друга только метафорической терминологией.
Каждая часть представления, лежащая в сюжетной схеме, имеет не одну интерпретацию мотивов, но целую группу, причем группы эти внутри себя обладают одинаковой образностью. Каждая группа мотивных интерпретаций одинаковой образности может быть отведена к одному представлению или одной сюжетной схеме; группы, неодинаковые между собой, но относящиеся к общему представлению, в основе тождественны.
Складывание мотивов в группы одинаковых интерпретаций, но и различие самих групп между собой, указывает на общность формальной основы и на различие «словаря понятий».
Когда одно и то же представление вызывает несколько различных
образов и каждый из этих образов имеет в аналогичном случае постоянную группу образов, себе подобных, то образы эти уподобляются по отношению к данному представлению только различным терминологиям одного и того же понимания.
Природа происхождения сюжета лежит глубже сходств и аналогий. Только те сюжеты могут считаться подобными, которые совпадают друг с другом и по строению сюжетных схем, и по терминологии мотивных интерпретаций, и по этиологии. Такие аналогии* в среде одной литературы составляют сюжетный трафарет и в среде различных литератур – реплантацию.
Если сюжеты имеют сходные сюжетные схемы, но различные интерпретации в мотивах и этиологии, они называются гомологичными. Кажущееся несоответствие между двумя сюжетами с одинаковыми схемами из-за различия образных или смысловых интерпретаций не устраняет общности их основы.
Основа гомологичных сюжетов в общем происхождении.
Главнейшие принципы всякой гомологии заключаются:
а) в обобщении состава путем общих формул, приводящих все свойства к закономерной зависимости от этого состава, и b) в установлении генетической связи между всеми членами гомологии.
Зная происхождение сюжета, можно по законам гомологии заранее предугадать терминологию будущих мотивных интерпретаций, позднейшие этиологии характеристик, тенденций, ситуаций etc., хотя бы самый генезис сюжета был в его наличном виде утаен и ничем не обнаруживал бы своего присутствия. Обратно, можно так же вскрыть генезис сюжета, зная его последние формы.
Из законов гомологии следует, что а) все члены одной гомологии связуются между собой на основе общего происхождения и, что то же, b) на основе общего происхождения связуются только гомологи.
Словесный сюжет, выходя из представления, соединяется в одно целое с гомологичными ему образами, метафорами, частями речи – и прочими модификациями одного и того же комплекса представлений.
Присутствуя сам, скрытой своей формой, во всех этих модификациях, сюжет при переходе в литературную единицу дает словесную, выявленную форму и всем схемам, находившимся в этих модификациях.
Все члены одной гомологии, соединяющиеся с литературным сюжетом в одну тесную внутреннюю группу, как-то: инвентарь слов, ономастика, образность и т. п. – могут рассматриваться как сумма сюжетных схем, транскрибированных мотивами.
Сливаясь с сюжетом в одно целое по основе, гомологичные члены располагаются в известном соотношении и порядке, называемом композицией. Так, имена местностей, где жили основные представления, прикрепляются к сюжету в виде мест его действия. Имена олицетворенных представлений входят в сюжет именами действующих лиц. Божества этого же цикла составляют в сюжете персонаж героев и героинь. Слова, созданные основным представлением, частью остаются в составе сюжетной речи, частью переходят в метафору и порождают литературную поэтизацию. Образы, вышедшие из основного представления, воспроизводятся ситуацией – для действующих лиц сюжета, композицией действия – для его материала. Таким образом, композиция эпизодов, делающая из сюжета уже произведение, только вносит самые представления, не всегда узнанные в мотивации. Вытекающее из всего* этого композиционное тожество внутри одного произведения создает прием «эпизодичности» как введения многообразных вариаций к одной об
Листы: 0   15   30   34