Архив/Научные труды/Статьи/К семантике фольклорных собственных имен
 

К семантике фольклорных собственных имен ‛Makkus’ и ‛Maria’

Опубл.: Советское языкознание. – 1936. – Т. 2. – С. 3–20.

 

$nbsp;

Листы: 1   5   9
В церковном мифе эта же дева Мария есть море, а в фольклоре Морена – вода, море и смерть1. Если б имя Макрины могло показаться осмыслением ее водной стихии и власти над дождем, то варианты имени Маркита, Макарида и Макрида указывают, что мы имеем женские формы от mar и mak, и что Макрина – Макрида является связующим звеном между Макаром и Маринами. Любопытно, что и Маремьяне прилагается эпитет вечерней зари, в отличие от Марии – Мареи, зари утренней; но Макарида – это полуночное светило2, в соответствии с загробной природой Макара. Как рядом с Макко идет Акко и Акка, так рядом и здесь следуют Ариды, Мариды (sic) и Макариды, владычицы сна, помогающие от бессонницы3, другими словами, божества смерти. Вот к этому-то полистадиальному и поливариантному божеству дерева, светящего неба, смерти и воды прикреплены песни о тонущей девице; обряд, как мы знаем, производил это утопание действенно. Итак, как вода, она потопляется; как светоч, сожигается; как дерево, вешается. В ней, следовательно,еще живет семантический пучок неба – воды – преисподней со всеми его дериватами, с прибавлением женщины, земли, плодородия, но этот пучок стадиально развертывается в космическое олицетворение собирательного периода, в тотемное, разрываемое божество периода охотничьего, в земледельческую богиню первенствующего значения, с выделенным преобладанием такой черты, как материнство
V
Партнер Марии – божество мужское, знаменитый Купало, такой же полистадиальный и многоименный, как и она. Их семантические судьбы одинаковы: их обоих венчают, их хоронят вместе, их гонят, бьют, топят, сжигают. Они оба переживают страсти, проходя мученичество в огне, в воде, на дереве, в обрядах разрываний на части. В быту они чучела и куклы, в религии они боги, в драме они объект разрываемой на части еды тотемного животного-хлеба, в литургии они раздробляемый жертвенный агнец, в мифе и сюжете – будущие герои греческого романа, мученических житий и романа приключений; в реалии они дерево, вода и огонь. В их лице изгоняется зима-смерть, и они дают ответ за свою подземную семантику; но их оживание означает новую весну и новое рождение животных, растений, людей. Когда их убивают, – а до этого еще иногда преследуют, судят, вырывают из рук толпы, – община плачет;
Купала
Макарида
Марида
Арида
Майков Великорусские заклинания 1869
Dumezil 1924
Bardenhewer 1896
Веселовский Разыскания 1879
Trede 1890
Макрина
Акка
Маремьяна
Макрида
Марея
Морена
Марина
Мария
Акко
Макар
Котляревский 1891
Потебня О мифическом значении 1865
1 Костомаров, Русское песенное творчество, 99; Bardenhewer, 27; Веселовский, 97; Потебня, О мифическом значении, II,110–111; Котляревский, 197; Trede, Das Heidentum in d. römisch. Kirche, II, 312. Dumezil, Le fèstin d'immortalitè, Ann. d. Mus. Guim. t. 34, 1924, 203 прибавляет к Марии Марину из русских былин и видит в ней олицетворение бессмертия. – Ср.mar-e (мор-е).
2 Майков №56–57; Веселовский 92, 99, 101.
3 Веселовский, 101.
но после похорон этих богов начинают есть, пить и безудержно веселиться. Эти крестьянские боги, умирающие и воскресающие, претерпевают насильственную смерть, обычно весной в ежегодных обрядах, приуроченных к майскому празднику или представляющих его вариант1. В майских праздниках партнером Марии является уже не Купало, а та или иная разновидность Иоанна: то это Иван да Марья, то Ганс и Гретель (Иван и Маргарита), то Ян и Моржена, то Иван Купало и Морена и т.д., – и недаром Иван Купало отождествляется в фольклоре с Иоанном Крестителем. В Евангельской мифологии Мария теснейшим образом увязана с Иоанном, и увязана тем, что Иоанн оказывается двойником, заместителем Иисуса: матери своей, Марии, он говорит, что Иоанн ее сын, Иоанну – что она его Мать, и Мария с этого момента переходит жить к Иоанну2. В фольклоре Иван да Марья – цветки; они сестра и брат, одновременно любовники друг друга3; так, Иоанн и Мария вырастают вместе, как два цветка, и Иоанн носит все те эпитеты, что и Мария4. Но те же Иваны являются шутами народных фарсов, шутами-богами, олицетворением племенных, позднее национальных, блюд: Джиованни Маккарони у итальянцев (мучное блюдо), Жан Потаж у французов (похлебка), Ганс Вурст у немцев (колбаса), Ян Пиккельхеринг* у голландцев (маринованная селедка), еще у французов Жан Фаринь (мучное блюдо) и т. д.5 Наконец, и самое нарицательное имя итальянского шута Zanni** идет от Giovanni – Gianni –Zanni, рядом с sanio, sanno, σάννας, τζαννός, именем римских шутов6. По-гречески это moros, mokos, что соответствует римскому morio дурак (т.е. mor – mok, коррелят к mar – mak).
Таким образом, обычное соответствие к Марии – это Иван. Он олицетворяет страстного бога, он олицетворяет еду, и в сказке он – принц Солнца, дурак, как и в фарсе. В евангельский миф он попадает только как вариант, существовавший за много веков до позднейшего святого Иоанна. Здесь он замещает по отношению к Марии ее сына Иисуса, тело которого есть хлеб, одежды которого блистают в небе и осеняются облаком, жизнь которого представляет собой страсти с шутовским маскарадом Сатурналий – в конце. И он, Иоанн, сам тут же,
Веселовский Гетеризм 1894
Жан Фаринь
Иван Купала
Иван да Марья
Иоанн Креститель
Дзанни
Джованни Маккарони
Жан Потаж
Пикельгеринг
Ганс Вурст
Driesen 1904
Кирпичников Деисус 1893
Потебня Из лекций по теории словесности 1894
Lucius 1904
Веселовский Разыскания 1879
Маргарита
Моржена
Морена
Mannhardt 1905
Dieterich 1897
Мария дева
Мопассан Ги де
Иоанн Богослов
Иисус Христос
1 Mannhardt 265, 429, 464. Веселовский, 92, 99, 100 слл.
2 Joann. XIX, 26–27. О связи в легендах Марии и ап. Иоанна Lucius, Die Anfänge d. Heiligen-Kults, 1904, 444 sqq.
3 Потебня, Из лекций по теории словесности, 117. Часто сюжет строится так: проезжий сходится в корчме с девицей, которая оказывается потом его сестрой. Этот фольклорный мотив, полагаю, лег в основу рассказа «Порт» Мопассана.
4 Кирпичников, Деисус на Вост. и Зап. и его литерат. параллели, ЖМНП, 1893, IX, 7 ***. А.Н.Веселовский в Купалах и Маренах, Иванах и Марьях видит Иоанна и Марию, Гетеризм и побратим. в купальск. обряд., ЖМНП, 1894, II, 318.
5 Dieterich, Pulc., 49.
6 Driesen, Ursprung d. Harlekin, 1904, 194; Dieterich, 236. И sannion и moros и mar-ikos имеют обсценное значение.

* Ян Пиккельхеринг см. Пикельгеринг
** Zanni см. Дзанни
*** Ссылка ошибочна: статья А. И. Кирпичникова вышла в ЖМНП не за IX, а за XI месяц, ноябрь.
В издании книги Dieterich 1897 г. шуты-олицетворения национальных блюд упомянуты на с. 75.
в евангелии, претерпевает мученические страсти. Если у подземного Макара голова страдала от шишек, потому что отождествлялась с древесным плодом самого Макара, то голова Иоанна уже прямо оказалась плодом, и ее, отрубив, подают на блюде во время пира1. Иоанн – заместитель Иисуса еще и до сцены с Марией: он его предшественник, его более древняя форма. Рождение Иоанна идет параллельно рождению Иисуса, и Иисуса принимают за воскресшего из мертвых Иоанна, Иоанна – за пришедшего спасителя2. Сперва Иисус, Мария и Иоанн – единый триморф; затем Иисус обособляется, а Мария и Иоанн становятся параллельными фигурами, которые появляются всегда вместе, в полной симметрии, перед изображением Иисуса; иногда их заменяют Адам и Ева3.
VI
Но Мария еще имела имена Мурена, Мурриена и Мамуриена4. И едва ли такая Мамуриена, ежегодно предаваемая смерти, едва ли она была чужда римскому Мамурию. Этого Мамурия ежегодно весной, 15-го марта (т.е. в день Марса), носили по городу, прогоняли, били розгами, сжигали и хоронили5. Но Мамурий – это старый Марс, этрусский бог света и растительности; его вариантные имена были Maris и Mamеrs, в связи с mar смерть, mar-marmar-mai-ro сиять, блестеть6. С другой стороны, эта же пара женско-мужских богов, ежегодно умерщвляемых, в Греции носит имя far-mak-oi фармаки. Еще в классической Греции обряд продолжал жить: избиралась пара из женщины и мужчины, которая олицетворяла злое начало года; ее гнали по городу, били и умерщвляли; эта смерть приносила освобождение от смерти и новое оживание растительности, животных, людей7. Этих фармаков топили, побивали каменьями сбрасывали со скалы вниз. В них – парное соответствие к майским царю и царице и к Марии с Иваном, но не только с Иваном, а и с Макком: far-mak-oi дают безличную пару страстных* богов, членов общественного коллектива, ежегодно умирающих и воскресающих. Это еще не индивидуальная богиня Мария и не индивидуальный бог-шут Иван или Макк: это Мария, Иван и Макк с маленькой, так сказать, буквы, сочлены женского коллектива всех Марий и мужского коллектива всех Макков и Иванов. Марии и Макки-Иваны, являясь совокупной
Потебня О некоторых символах 1914
Мамурий
Мария имя
Иван имя
Мамуриена
Муриена
Ева
Иоанн Креститель
Кирпичников Деисус 1893
Веселовский Разыскания 1879
Мурена
Mannhardt 1905
Zielinski 1887
Wissowa 1902
Макар
Harrison 1908
Макк
Мария дева
Иоанн Богослов
Марс
Иисус Христос
Адам
1 Mrc. МI, 21–28.
2 Ib. 14, Joann. I, 20 sqq.
3 Кирпичников, 14.
4 Веселовский, 99.
5 Mannhardt, II, 297 sq. Usener, Rh. M., XXX, 213 и мн.др.
6 Wissowa, 127 sq. Потебня, Объясн. 204. О некоторых символах 48. Ср. имя коня и реки mar-mak-s и лицо дорической комедии mam-mak-uθos (о нем у Zielinski, 55 sq.). Сюда же, конечно, идет и mom-ar = дурак, Mom-os бог насмешки.
7 Harrison, Prolegom. 55 sq.
социально-производственной единицей, в то же время представляют в каждом своем отдельном лице и часть этого коллектива, и всего его целиком; они, будучи собой в раздельности, представительствуют за весь коллектив и носят его имя. Другими словами, они восходят к тотемистическому периоду и сами являются тотемами в прошлом; как след, осталось наречение массовой женщины Марией, массового мужчины Иваном («национальные» имена!). Так, в фольклоре многие богатыри называются Ивановичи; Иванушко – в купальских песнях имя хозяина; Ивановы дети – это все вообще люди; каждый новорожденный, получив крещение, называется Иваном независимо от данного ему имени1. Такие парные соответствия женско-мужских имен, как Макк-Макка (Макко), показывают принадлежность к одному и тому же племени. В таком формальном соответствии находятся примерно, Мария и Марон, эпоним Маронии, связанный с земледелием, растительностью и первым насаждением лозы,2 одна из сущностей позднейшего Диониса. К Марону может служить вариантом Maris*, мифический герой, река, приток Истра3. Женским соответствием, вариантом Марии, можно считать к Марону мифическое животное по имени marra: это собака Икария (тоже ипостаси Диониса), которая заставляет увядать траву и цветы, но растит виноград (по-гречески μαῖρα и μαρjα**, marja, Марья)4. С ней можно связать имя дерева moria (Μορία), того священного дерева, которое играло роль в празднике Панафиней и носило на себе следы подземного культа5. На фармаках, однако, удобнее всего проследить стадиальность парных страстных* тотемов-богов, поскольку они козлы отпущения; в еврейской обрядности козлов заменяет пара петуха и курицы, причем петух своей смертью избавляет от смерти мужчину, курица – женщину6. Но древнее, быть может, пережиток в раввинистической обрядности: вместо курицы и петуха над головой женщины и мужчины вертели горох и боб, а затем бросали их в воду, т.е. топили7. Этот любопытный обряд земледельческого быта показывает, как Макк был некогда бобом и шутом гороховым, который вместе с Маккой (не принцессой ли Горошиной?) подвергался ежегодной насильственной смерти, подобно фармакам и последующим Мариям с Иванами или Иисусом. Тем любопытней вспомнить, что и бытовые шуты-короли, он и она, выбирались на краткое время, что приметой избрания служил боб, и что их царствование8 заключалось в еде мучного пирога, – а затем их изгоняли.
Веселовский Гетеризм 1894
Schroder 1901
Bruck 1837
Горошина принцесса
Майра
Икарий
Марис
Ивановы дети
Иванушко
Иванович
Марон
Мария имя
Иван имя
Мария
Mannhardt 1905
Макко
Макк
Дионис
Иисус Христос
Эпоним
1 А.Н.Веселовский, Гетеризм, 309.
2 Od. IX, 197 sqq., Diod. 1, 18, 2; 20, 2.
3 Il., XVI, 319, Hrd. IV, 49.
4 Hyg. Fab. 130, Poet. Astr., II, 4, h. 364, Usener, Kallone, Kl. Schr. IV, 15.
5 Suid. s.v., Sch. Ar. Nub. 1005, Mannhardt 26 sq., 221, 257.
6 Brück, Rabbin. Ceremonialgebr., 1837, 25 sq.
7 L. c.
8 L. Schröder, Bohnenverb., 291.

* Maris см. Марис
** Μαῖρα см. Майра
VII
Майскую пару и кукол типа Марены не только топят и сжигают, но и венчают. Момент брака обязателен, и деревня сопровождала его тем, что сама устраивала массовые соединения женщин с мужчинами. Если наука сейчас реконструирует ежегодный священный брак между Иисусом и Марией, то в фольклоре, особенно обрядовом, такой брак лежит на поверхности. Иван да Марья не просто братки, но и любовники: такова увязка между всеми культовыми и фарсовыми протагонистами, между ею и им, богиней-шутихой и богом-шутом. Но самый брак тоже стадиален. В стадии космического мировоззрения брак связан с культом неба, солнца1 и семантически означает победу над мраком; так как в тотемистической системе вожак социально-производственной группы есть тотем, то именно этот вожак и является тем тотемом, ежегодным победителем ночного мрака, который вместе со своей женской, равной ему, парой осиливает временную смерть. Брак – это одна из метафор смерти, семантически равнозначная ей; акт брака – акт преодоления смерти солнца, акт схватки и борьбы с преисподней; брачный обряд – это обряд поединка света и тьмы, обряд солнечной победы. Вожак-тотем, поэтому, ежегодно оказывается победителем и женихом: позднее, в родоплеменном быту, вожак становится царем, тотембогом, но остается победителем и женихом2. Таким образом, в период космического мировоззрения жених и невеста – парные тотемы (позднее боги) победы и оживания, одновременно представители всего коллектива (позднее царя и царицы, бога и богини города)3.
В земледельческий период появляется обрядность прямых оплодотворений, массовые браки с целью плодородия, храмовый, аграрный и бытовой блуд. В женщине подчеркнута сторона производительности, ее природа зачатий и рождений, – но в неразрывной аналогии с рождающей и обсеменяемой землей; женщина-божество есть мать, подобно земле, мать-матка, олицетворение органа рождений. В мужском боге подчеркнута фаллическая основа оплодотворителя; он говорит в фарсе священные скабрезности, носит огромный фалл и прибавляет эротическую непристойность к обжорству и глупости. Но, как божество страстной смерти, умирающее и воскресающее, он
Марена
Марр Яфетические зори на украинском хуторе 1930
Потебня О мифическом значении 1865
1 Н.Я.Марр, Яфет. зори, 2.
2 Ср. Его же Армянский термин Arq-ay магжрец, жрецвождь, жреццарь, вождьцарь, ИАН 1920, 100 слл.
3 Cook, Zeus, Jupiter and Oak, Class. Rev. 1903, XVII, 278. – В древнерусской свадьбе жениха называли князем, а невесту княгиней, Fletcher XXV (в фольклоре – Потебня, О миф. знач. 79). Во время свадьбы у малайцев с брачующимися обращаются, как с царственными особами; жениха и невесту называют «владыками одного дня» и исполняют в день их владычества все приказания (я и полагаю, что это настоящее значение жениха, в отличие от царя, владыки года; оба термина социальны). У сирийцев в первую неделю брака они «царь» и «царица» и сидят на троне (Краулей, Мистическая роза, 335 слл.)
продолжает быть богом плодородия, увядающей и расцветающей растительности, хлебом нового урожая, агнцем, т.е. молодым приплодом скотины и человека. Из победителя он становится спасителем, т.е. тоже спасителем от смерти, но уже в виде врачевателя и подателя дней, подателя жизни, воскресителя1.
VIII
Праздники «майской пары» сохраняют полней всего обряды Марен и Иванов2. Майский бог называется майским царем и майским женихом, а богиня – царицей и невестой мая. Их свадьба и их венчание – центральное действо в празднике. Cамое интересное, что майские жених и невеста, царь и царица, являются олицетворением майского дерева; они вступают в торжественной процессии в деревню или город, и это означает прибытие весны, т.е. оживание новой растительности, новых животных, новых людей. Параллельно с майской парой так же шествует разукрашенное майское дерево. С деревом, посохом, ветвью ходят из улицы в улицу, из дома в дом, и эти обходы совершает само божество растительности и плодородия3. Одновременно горят майские костры и более или менее вариантно происходят обряды еды, состязаний, ряженья, производительного акта. Есть в майской обрядности и такой момент: майского царя-жениха невинно обвиняют и хотят умертвить, но его спасает его женская пара при помощи венка. Такова, в главных чертах, старинная германская обрядность; в старой Англии майский праздник справлялся несколько иначе. Здесь та же пара жениха и невесты, царя и царицы; ее зовут Марион, и это имя нужно понимать, как вариант к Марам – Мариям – Маренам, но не в виде потомка евангельской Марии. Его зовут Робин, что значит разбойник; в фольклоре Робин является разбойником, влюбленным в Марион. Страсти этого разбойника разыгрывались в старых церквах средневековой Англии:4 он был неправедно гоним и судим, осужден на смерть, но избег гибели. Распинали ли его на кресте и воскресал ли он, неизвестно; обыкновенно в тех сюжетах, которые строятся на мифе о божественном разбойнике, имеются типологические мотивы привязывания к дереву и воскресения на кресте5. В лице Марион и Робина мы имеем богов типа Марии и Иисуса, лишь с иной классовой функцией: еврейско-христианский вариант мифа лег основой «священной истории» официальной церкви и сделался орудием борьбы господствующих классов против угнетаемых в период феодализма; другой вариант этого же мифа продолжал бытовать в т.н. народной среде, среди угнетенных крепостных, и его
Марена
Mannhardt 1905
Мария дева
Иисус Христос
Baudissin 1911
1 Baudissin, Adonis u. Eschmun, 385 sqq., cp. 56 sqq.
2 Mannhardt, W.-F. K., 265 sqq. Cook и Cornford y Harrison, Themis, 1927, 212 sqq.
3 Dieterich, Sommertag, Kl. Schr. 324 .
4 Стороженко, Предшественница Шекспира, 1872, 1, 4 сл.
5 На эту тему я докладывал в ЯИ 23 III 1926.
герой выполнял функцию борьбы с притеснителями-дворянами, землевладельцами-помещиками и феодалами, с городскими богачами. В результате Иисус оброс чертами смирения и покорности, а Робин, напротив, сделался великодушным разбойником, который грабит и убивает богачей и эксплуататоров; он гроза денежной и родовой, особенно земельной, знати, но он защитник бедняков и «мировой справедливец». Между тем, в Иисусе имеются разбойничьи черты, в Робине праведные; уже давно показано в науке, что евангельский разбойник на кресте двойник Иисуса, и что даже оба разбойника, среди которых третьим и срединным распят Иисус, представляют часть троичного бога.1 Семантический генезис такого бога-разбойника лежит в переосмысленной хтонической природе первоначального олицетворения неба-преисподней; поэтому понятно и вполне закономерно, что в языках яфетической системы бог, разбойник (resp. вор) и шут эквивалентны2, точно так же, как в культе, мифе и сюжете. Таким образом, майский король Робин, бог весны и воскресающей растительности, является прекрасным вариантом к Макку, фарсовому шуту, к Иванам и Ярилам, «народным» богам-чучелам, к скорбным официальным богам типа Иисуса и Иоанна.
В основе, однако, эти весенние игры с Робином и Марион представляют собой праздники плодородия, уходящие в архаическую фольклорную древность. Возможно, что они переродились из такого рода обрядов, вариантом которых были и римские весенние игры в честь Робига и Марса. Робиг – полевой бог, связанный с Матерью-землей и Флорой-растительностью; ему молились о целости колосьев, и Робигалии были его весенними играми3. Не были ли имена Робина и Робига вариантными, еще лишенными «разбойничьей» тематики? Во всяком случае, Марс, знакомый нам как Мамурий, имел ряд женских форм, среди которых Мамуриена соответствует Марионе.
Еще одна особенность английской майской пары заключается в том, что ее сопровождал так наз. morris-dance, т.е. мавританский танец. Необходимыми фигурами этого танца, который совершался вокруг майского дерева с большим шумом и пестротой красок, были: Робин Гуд, Марион, шут, маленький Джон (Иван!) и монах Тэк, Том, играющий на трубе, лошадка, на которой ездят верхом, Дракон и от двух до десяти моррис-танцоров с вымазанными в черное лицами. Кроме главного шута, танцовали еще и скоморохи4. Почему morris (и morrice)-dance называется мавританским танцем, не вполне ясно; ему следовало бы
1 Paton, Die Kreuzigung Jesu, ZNW II, 1901, 339 sqq.
2 Н.Я.Марр, Чуваши-яфетиды 53. Любопытно, что разбойником был Mak-ellos, с которым греки связывали повара mag-eiros и мясную, заступ, mak-ella, Plut.Q. R. 54. Так как повар был некогда жрецом, то такая семантическая увязка понятна.
3 Ovid. F.IV 905 sqq. Tert. De Spec, 5. Tabeling, Mater Larum, 1932, 55, 56.
4 Drake, Schakespeare and his times, 1838, 74 sqq.
иметь название morisk или moresk. Возможно, что morris относится к пляске не в значении мавританской (что было осмысленно и прибавлено потом), а по линии семантики, лежащей в разновидностях тотемных mar и mor, mak и mok1.
Итак, Марион окружена свитой партнеров: тут шут, тут разбойник, тут Иванушка, балаганный конь, наконец, тут и знаменитый мифологический дракон2. Это воплощение тьмы умножено здесь в целую ватагу черных сил, ставших после средних веков маврами.
IX
Майская пара представляла собой майское дерево. Но что же такое сам май? Вариант к marmak, этот mai означает то дерево и ту растительность, тавтологическим эпитетом к которым он стал со временем. «Mai...означает зелень вообще»,»…самое дерево зовется маем» – говорит исследователь весенних обрядовых песен и майских обрядов, Аничков, еще до яфетидологии3; при этом он указывает на то любопытное обстоятельство, что майские обряды справлялись вовсе не в одном месяце мае, и все же назывались майскими. Имя принца Мая сохранилось и в фольклоре, как имя жениха Весны, Солнечной принцессы. Но кое-что имеется и в античных культах: римская богиня Maia, которой приносилась жертва 1-го мая; римский бог Majus и Juppiter Majus в Тускуле; майский праздник с панегирией в честь земли-кормилицы, Майи, и целого ряда богов с основой на ler-lem-lar.4 Культ Майи, прочем, далеко не исчерпывается поздним Римом, а охватывает древнюю Грецию и Малую Азию. Майа считалась богиней смерти и весенней растительности, хлеба и полей; она почиталась как подземное божество, как земля питательница и кормилица. Это значение Майи (ее имя по-гречески значит мамка, матушка, повивальная бабка) возвращает нас к матери-матке Марии, к кормилице Деметры – Акке и снова к кормилице Акке Ларенте, богине смерти и любовнице Геракла, которая была блудницей и Бобовой ипостасью, вскормившей своей грудью первого царя Рима. В таком смысле, в каком Maia мамка и матушка, земля-кормилица, или Мария – Марена мать и матка, именно в этом самом значении евангельская Мария мать Иисуса. Рядом с нею фигурирует еще другая Мария, блудница, которую защищает Иисус; и третья, сидящая у его ног ученица, умащающая его
1 A.Kuhn в Z.f. deut. Altert. V, 492 сопоставляет morris-dance c maruts, нем. mahre, lat. Mars, от mar, умирать.
2 С таким драконом борются и в евангельском мифе из-за Иисуса, Арос. Joann. XII. 7 sqq. Все световые боги типа Георгия связаны с драконом тьмы.
3 Аничков, Весенняя обрядовая песня, Сб. Отд. русск. яз. и сл. АН, т. 74, 1903, 133, 134, 139.
4 Jo. Lyd. d.m. IV, 80, Porphyr. d.a.IV, 16 и др. – Wissova, 108. Tabeling, 36, 56. Греческое божество Майя фигурирует уже в гомеровских гимнах, а у Гомера Гермес носит имя по матери, т.е. по ней же. Интересно, что в римско-католической церкви месяц май считается посвященным богородице Марии. – У Геродота имеется перечисление таких названий: maiotai – скифское племя у Азовского моря, maiotes имя Дона, maietis название Азовского моря.
Листы: 1   5   9